8 (812) 679-92-20
8 (800) 302-92-20

  Войти на сайт
Корзина 0
Ваша корзина

Корзина пуста.

Сказочная история про мальчика Дэвида. Читайте или включите аудио книгу!

Прослушать аудиоверсию сказки http://krasivoesteklo.ru/fable/Skazka-max-quality.mp3


 


Эта история началась задолго до появления на свет маленького мечтательного мальчика по имени Дэвид. Много веков складывались в череду событий песчинки бесчисленных опытов человека со стеклом, но именно Дэвиду суждено было открыть волшебные двери, способные вернуть умудренных жизненным опытом взрослых в невероятный, наполненный чудесами детский мир.

 - Все дети как дети, а он стекляшки разглядывает! – не раз сокрушалась матушка, застав сына наблюдающим за осколками, которые он собирал с удивительной настойчивостью.
 - Что ты в них нашел, сынок?
 - Я вижу в них мир, мама. 

 Дэвид никак не мог объяснить ей, искренне любимой, но утомленной жизненными заботами, что каждый кусочек лопнувшего и никому не нужного стекла хранит воспоминания мастера, вдохнувшего в него жизнь, его стремления, желания и даже детские несбывшиеся мечты. Хранит тысячелетнюю историю стеклоделия, тепло многочисленных рук, аромат льющегося с небес дождя и мириады несущих свой свет к Земле звезд.
 Дни складывались в недели, недели в месяцы, а месяцы в годы, разноцветные запасы маленьких осколков заполонили банки, склянки и ящики детской комнаты, но Дэвиду все так же не с кем было делить радость от накопленных сокровищ.
 Бдзынь!.. Оковы крепкого сна настойчиво рушили подозрительные звуки. Звяк!.. Мышь? Кот? Все разобьет, все рассыплет! Мгновенно проснувшись, мальчик подскочил на кровати и в немом изумлении застыл. Уютно поджав ноги в видавших виды заостренных башмаках, на подоконнике, перебирая стеклышки из огромной кадки, сидел седовласый курчавый гном.

 - Это мое! – неожиданно для себя и весьма невежливо заявил Дэвид.
 - Ты в этом уверен? – гном хохотнул, одарив мальчика лучистым радужным взглядом.

 На доли секунды Дэвиду показалось, что он не в себе. Глаза странного гостя удивительным образом меняли свой цвет, перетекая из одного оттенка в другой. Убеленная сединами шевелюра жила своей жизнью – волосы сияли жемчужным светом, озаряя даже самые темные уголки детской, и переливались, словно северное сияние. Чешуйчатая ткань камзола, казалось, состояла из мельчайших стеклянных пластинок, время от времени менявших свой узор. Башмаки поразили бы даже самого опытного обувных дел мастера. На деревянной подошве с латунными поворачивающимися кольцами то тут, то там встречался бисер, кусочки фольги, осколки стеклышек и зеркал, сыпучий глиттер и разноцветное конфетти. Перчатки были сделаны из перфорированной кожи, а на ремне перемежались матовые и глянцевые деревянные накладки, соединенные изящной цепочкой.

 - Простите, я собирал их многие годы. И мне всегда казалось, что в них что-то еще живет, еще дышит...
 - Тебе не казалось. Ты слышишь сердце Стеклянной Долины. Это редкий дар, Дэвид.
 - А что такое Стеклянная Долина?
 - Это место, где рождается волшебство и хранятся мечты.
 - И вы там живете? А вы мне покажете? А как туда попасть? А сколько там людей? А почему я раньше никогда?..

 Спрыгнув с подоконника, гном протянул мальчику сухонькую морщинистую ладошку.
 - Всему свое время. Я покажу тебе.
 Ночной гость не спрашивал дорогу. Он вел Дэвида по коридорам и комнатам огромного дома настолько уверенно, как будто провел в его стенах всю свою долгую жизнь. Выбравшись за пределы родового имения и оставив позади улочки сонного городка, гном, к великой радости истомившегося от любопытства Дэвида, продолжил:
 - Ты должен знать, что стекло – удивительная субстанция. Оно обладает первозданной памятью о самых прекрасных моментах человеческой жизни, ярких впечатлениях, первом познании мира, радости открытий и искренности человеческой души. Оно хранит тепло отношений и узы дружбы, огонь любви и биение родных сердец – все то, что и делает нас счастливыми. Если чье-нибудь лицо озаряет улыбка, в садах Стеклянной Долины расцветает новая капля. А ее краски живут в каждом, даже самом маленьком осколке стекла, которые ты и собирал все эти годы. Самые радужные капли появляются тогда, когда на мир с изумлением смотрят широко распахнутые глаза маленького ребенка.

 - А почему именно маленького? – робко решил уточнить Дэвид.
 - Потому что маленькие дети далеки от мирской суеты, а Суета съедает Веру в чудеса. Суета и Страх – быть непонятым, непризнанным, неуспешным, не таким.
 - А нельзя ли кормить Суету чем-нибудь другим?

 Гном внимательно посмотрел на мальчика.
 - Когда-нибудь я задам тебе тот же вопрос. Видишь ли, Дэвид, с годами душа черствеет, перестает мечтать, верить в чудеса, краски мира блекнут, и человек видит лишь малую часть того, что видел раньше.
 - Это как близорукость? Или дальнозоркость? Или как там ее?
 - Приблизительно. Чтобы вновь увидеть сады Стеклянной Долины, человек должен снова открыть душу навстречу миру, так же искренне, как в детстве. Кстати, Дэвид, ты невежлив. Поздоровайся, мы пришли.

 Второй раз за вечер Дэвида запоздало настигло изумление. У высоких ажурных ворот толпилась стайка шумной детворы, наперебой хваставшейся неизвестно где добытыми осколками.
 - Добрый вечер, - выдавил из себя смущенный Дэвид.

 Налетевший порыв теплого весеннего ветра легко распахнул створки ворот, и дорожки парка, ведущего к видневшейся вдалеке фабрике, заполонил журчащий детский говор. На мгновение увлекшись переливчатым свечением фабричных окон, Дэвид вдруг обнаружил, что сновавшие под ногами жизнерадостные малыши стремительно разбегаются по ступенькам тающих в воздушной дымке лестниц. Сердце мальчика разрывалось от ужасной догадки, что на его долю лестницы не хватит.

 - Тебе это не нужно, Дэвид, - словно прочитав его мысли, произнес курчавый гном. Каждая из этих лесенок  - узкая тропинка к кусочку счастья, к какому-то одному чуду – верности, дружбе, искренности, любви, заботе, состраданию. И дети бегут по той, зов которой им ближе. Но лишь одному из вас суждено пройти по всем лестницам и тропам, составить Карту Счастливых Дорог и вернуть волшебство Стеклянной Долины и взрослым, и детям. И я надеюсь, что это будешь ты.

 - Я?! Как я?..

 Пристально сощурив под золотистым пенсе вновь изменившие цвет радужные глаза, курчавый гном тихо произнес:

 - Никто никогда не замечал, что лестниц великое множество, и не видел в маленьком осколке красоту целого мира. Ох, как же долго я тебя искал, мой мальчик… и как многое мне нужно рассказать тебе…


 Издалека слышался странный звук, похожий на тот, что издавали собранные Дэвидом стекляшки, перекатываясь в руках Радужного гнома. Так мальчик втайне окрестил своего спутника, в очередной раз постеснявшись спросить его имя. Только звук был ярче, переливчастей, как будто осколков было великое множество, и звучали они как-то по-особенному. Казалось, что они даже не звучат, шуршат, перестукиваются, а возбужденно шепчутся, беседуя о чем-то очень важном, даже сокровенном.

 Радужный гном остановился у круглой стеклянной дверцы без ручек, напоминавшей обрамленный витиеватой металлической оправой в форме вращающегося колесика зрачок. Не успел Дэвид задаться вопросом, как же ее открыть, как Радужный гном наклонился к двери и исчез, звякнув чешуйками камзола.

 - Сэр, – робко позвал на помощь мальчик, - куда же вы?..
 - Наклонись к двери и открой глаза пошире, - как сквозь вату послышался знакомый голос.
 - Я сюда не войду! Дверь слишком маленькая! – Дэвид не на шутку разволновался.
 - Не бывает больших и маленьких дверей, - в голосе гнома послышались сердитые нотки, -бывают не те люди. Наклоняйся давай! И смотри!

 Дэвид послушно склонился к двери, прижавшись к ней глазами, и неожиданно очутился по ту сторону, в огромном зале странной цилиндрической формы, заполненном уходящими в небо колоннами, опоясанными невесомыми винтовыми лесенками. По ходу ступенек были установлены вращающиеся зеркала, а сами колонны – исписаны странными формулами, вычислениями, крючковатыми записями и фрагментами старинных карт. То, что карты были старинными, Дэвид не сомневался ни на секунду, потому что названия местностей, городов, долин и рек были ему совершенно незнакомы, а географию стараниями матушки и строгих педагогов он знал весьма неплохо.

 Центральную часть зала занимал очерченный на полу круг, к которому по зеркальным стокам от каждой из колонн стекались стекляшки, жемчуг, бисер, бусины, фольга, цепочки, перья, конфетти и все, что только могло блестеть, шуршать, звенеть, искриться и обладало цветом. Высоко под куполом свисали фантастических размеров линзы.

 Перекрикивая друг друга, у круга неистово выясняли отношения несколько столпившихся гномов. Немного поодаль, в стороне от жарких споров, стояла… Дэвид понятия не имел, что у гномов существуют женщины, и уж тем более не знал, как их называют. Для себя решил, что гномиха – это как-то грубовато, тем более, что барышня все же весьма привлекательна. Будет гномка, решил Дэвид. Так вот, одета гномка была чрезвычайно элегантно, хотя и чопорно. Бархатный камзол цвета звездного неба с пуговицами черненого серебра наглухо застегивался доверху, тонкие длинные пальцы безукоризненно обнимали лайковые перфорированные перчатки, из собранных в высокую пышную прическу волос не выбивалось ни единого локона, и даже ниспадавшая на пол юбка укладывалась идеально ровными складками. От всего ее облика веяло редкой строгостью и спокойствием.  

 - Это Логика, - прошептал на ухо Дэвиду Радужный гном.
 - А спорят кто?
 - Вот это, видишь, большой такой, лупоглазый, с длинным носом, рыжими космами и огромными, как рупор, четырьмя ушами, - это Любопытство. А красивая изящная дама напротив – Симметрия.
 - Так их же там две!
 - Одна она. Просто рядом с Зеркалом стоит.
 - Ох, и правда…- Дэвид не сразу заметил слева от привлекшей его внимание дамы гнома, отражавшего все, что оказалось рядом. Зеркальными были не только костюм, но даже его башмаки и широкополая шляпа, а волосы лежали на спине одним литым отполированным пластом.  



 - Добрый вечер! - послышалось за его спиной.

 Дэвид обернулся и обомлел. Исходившее от незнакомца сияние было настолько ярким, что смотреть на него долго становилось весьма затруднительно. Но даже секундного взгляда на седовласого гостя в ослепительно белом костюме хватало, чтобы отметить удивительное сходство с уже знакомым Дэвиду Радужным гномом.

 - Свет! – гномы радостно обнялись, похлопывая друг друга по спине.
 - Дорогой друг, Дэвид, я счастлив представить тебе моего брата и главного смотрителя Фабрики Стекла. Это Яркий Свет. Ох, а я ведь даже не представился тебе. Я Спектр. Радужный.
 - Простите, но почему ваши друзья так неистово спорят?..

 Яркий Свет взглянул на брата с легким недоумением.

 - Ты не сказал ему?
 - Я не успел, - насупился Радужный Спектр. – Я тут, между прочим, объяснить ему все пытался и историю Стеклянной Долины рассказывал, пока некоторые бранятся…

 Гном недовольно покосился в сторону продолжавшей шуметь компании. Тем временем голова Дэвида едва не взрывалась от вновь и вновь возникавших вопросов, которые он, по своему обыкновению, стеснялся задавать. Задать вопрос и выглядеть глупо или не задать, но все равно выглядеть глупо, потому что рано или поздно тот факт, что ты ничегошеньки не понимаешь в происходящем, вскроется… Нечего тянуть! Дэвид решительно вздернул подбородок и почти уверенным голосом произнес:

 - Простите, но я несколько запутался. Вы бывали в Стеклянной Долине? Почему вы покинули ее? И почему не можете вернуться? Вы ведь можете составить Карту Счастливых Дорог? И почему ваши друзья безостановочно ругаются?

 Радужный гном вдохнул так тяжко, словно на грудь его давил невыносимый груз. Ранее яркая переливчатая одежда потускнела и стала невзрачно серой, цвета осевшей на обочине тракта дорожной пыли. Необыкновенные глаза затуманили слезы. Вместо полного сил веселого гнома перед Дэвидом предстал дряхлый старик, согбенный многими годами своей жизни и тяжким бременем невзгод.

 - Все, кого ты видишь перед собой, когда-то были частью Стеклянной Долины и жили в гармонии с миром и друг с другом. Сады Долины всегда были открыты для людей, и каждый день приносил нам чудесные знакомства. Мы были рады всем гостям – и маленьким, и взрослым, ведь это означало появление новых и новых капель, что делало сады еще прекраснее. Однажды в Долине появилось странное существо. Не животное, не птица, не человек, безликое, без плоти и крови, в клокочущих клубах зловонного дыма и с пробирающим до дрожи скрежещущим голосом. Оно все высматривало, вынюхивало, выспрашивало, окутывало каждого из нас своими дымными щупальцами и, казалось, проникло в наши души. Оно исчезло так же нежданно, как и появилось, оставив после себя только стертую Карту Счастливых Дорог, подписанную своим именем.

 - Каким?! – нетерпеливо воскликнул Дэвид.
 - Зависть… Это была Зависть. Много позже мы узнали, что она весьма дружна с той самой Суетой, о которой я тебе уже рассказывал. После ее ухода и начались эти бесконечные ссоры. Кто недосмотрел, кто не распознал, кто пригласил, кто виноват... Мы наперебой обвиняли друг друга, не желая ничего слышать, и сами не заметили, как очутились за пределами Стеклянной Долины, вернуться в которую без Карты Счастливых Дорог, увы, было невозможно. Долгие годы прошли в скитаниях и в поисках пути обратно. Со временем мы стали собирать самые яркие, самые добрые, самые искренние и прекрасные воспоминания, в надежде, что когда-нибудь их отблеск в стеклянных осколках укажет нам путь домой. Именно так и возникла эта фабрика – Фабрика Стекла.

 Чем дольше Радужный гном рассказывал, тем темнее становилось вокруг. Сияние Яркого Света тускнело и таяло, как тает последняя надежда.  

 - Каждый из нас обладает своим особым знанием, качеством, умением, нужным для того, чтобы вернуть волшебство Стеклянной Долины. Вместе мы сила, порознь – ничто. Нас было больше, чем сейчас. Но постоянные ссоры не шли на пользу нашей дружбе, и, не выдержав склок, которые с каждым днем становились все сильнее, ушли братья-близнецы Законы Оптики, а без них…

 Дэвид слушал, затаив дыхание. В голове его продолжали носиться табуны диких мыслей, сменявших друг друга с такой скоростью, которой могли бы позавидовать лучшие арабские скакуны.

 - Вам нужны мои воспоминания? Они какие-то особенно яркие? Зачем вам я? Я могу помочь? – вопросы сыпались сами собой. Мальчик произносил их так пылко и так быстро, что вставить хотя слово было крайне тяжело.
 - Ах, Дэвид, если бы все было так просто… У тебя чудесные воспоминания, но, боюсь, что этого будет мало.
 - А что же тогда? – Дэвид недоуменно пожал плечами. – Ну, хотите, я могу вам отдать все-все стеклышки, которые собирал, как только научился ходить. И… и еще я могу малышей приводить, я же старше и дорогу теперь знаю… А еще я шью хорошо…

 Яркий Свет икнул со смеху, и сияние его вновь заполнило все уголки зала.

 - Ну мало ли! – надулся мальчик. – А вдруг пригодится!
 - О, нет, Дэвид. Мы благодарны тебе за все, что ты уже дал нам и чем готов пожертвовать, но нужно нам только одно – найди Законы Оптики, уговори их вернуться, помоги нам помириться и воссоздай Карту Счастливых Дорог.

Найди Законы Оптики… Найди Законы Оптики…Найди Законы Оптики… Голоса братьев гномов становились все тише, все глуше, все отдаленней. Дэвиду казалось, что его уши туго набили ватой, и он уже не разбирал ни слов, ни звуков, ни смысла произносимого. Веки наливались тяжестью, ноги немели, а язык отказывался слушаться.

 - Дэвид… Дэвид! Дэвид!!!

 Дэвид подскочил, как ужаленный.

 - Где Радужный гном?
 - Кто?! – глаза матушки смотрели на сына больше, чем с недоумением. – Ты слишком много проводишь времени в поисках этих стекляшек. Нужно быть серьезнее! Тебе пора учиться, сынок, а не разгуливать в пустых мечтах непонятно о чем. Только так ты сможешь стать настоящим джентльменом и главой порядочной семьи. Ты понял меня?

 - Да, мама.

 Приснилось, привиделось или было на самом деле? Дэвид не знал и ни в чем не был уверен, кроме страшного для него факта, что матушка таки приняла решение отправить его в колледж.

 Спустя неделю после удивительного происшествия Дэвид отправился грызть гранит науки в один из самых престижных университетов Старого Света. Учеба давалась ему необычайно легко, время текло незаметно, и за несколько лет неопытный мальчик превратился в перспективного, подающего многообещающие надежды молодого человека.

 Нужно быть серьезнее… Эти слова дедушки, отца, а теперь и матушки звучали в его голове набатным колоколом.

 - Позвольте поинтересоваться, молодой человек, о чем вы так мечтательно задумались? - над Дэвидом навис седой профессор.
 - Если вы действительно хотите изучать точные науки, здесь не место витаниям в облаках. Занятия окончены. Нужно быть серьезнее!..

 Признаться честно, Дэвида уже тошнило от этой фразы. Его искренне увлекала физика, он часами проводил эксперименты, изучал талмуды толщиною в голень старого доброго дяди Джона, прозванного Могучим Толстяком. Но разве можно было объяснить убеленному сединами профессору, что дело вовсе не в наскучившей лекции и не в утрате интереса к его предмету, а в том, что вот уже несколько лет Дэвид не встречал ни Радужного Спектра, ни Яркого Света, ни шумную ссорящуюся компанию. Следуя совету матушки и долгу перед семейством, все эти годы он усердно учился, забросив в дальний угол некогда любимые разноцветные сокровища, к которым за все это время не добавил ни единого кусочка, хотя и всегда носил с собой маленький бархатный мешочек.

 Только в стенах университета, только проводя многочисленные опыты, находил он избавление от тяготивших его мыслей. Погруженный в раздумья, Дэвид добрел до лаборатории.
Стоп! Бумаги, всегда сложенные стопкой на дальнем левом углу его рабочего стола, исчезли! Дэвида бросило в холодный пот. Кому могли понадобиться результаты его незавершенных исследований?

 - Любопытно. Весьма любопытно.

 Дэвид обернулся на голос и остолбенел. Небрежно развалившись на роскошном диване эпохи Эдуарда VI, у стены, перебирая ЕГО ЛИЧНЫЕ бумаги, сидели разодетые, словно лондонские дэнди, два молодых (если только существуют такие понятия в волшебной среде) гнома.

 - Я всегда рад гостям, но простите, господа, по какому праву вы смотрите мои бумаги? И кто вас впустил в лабораторию без должного на то разрешения?!

 Голос Дэвида дрожал от негодования, а глаза метали молнии.

 - Ну, знаете ли, юноша, вы уж определитесь, ищете вы нас или не ищете! – воскликнули хором непрошенные гости.
 - Да почему вы, собственно, вы решили, что я вас искал?!
 - Ходят слухи, - все так же хором повторили гномы, - что вы давно и безуспешно разыскиваете некие Законы Оптики. Ну, здравствуйте, Дэвид! Таки здравствуйте!
 - Вы те самые братья-близнецы, о которых мне рассказывал мой добрый друг Радужный Спектр?
 - Ха! Тоже мне, друг! И когда вы видели вашего любезного друга в последний раз? Или, как обычно, он вас нашел, озадачил и исчез? Главное, направление указал, а дальше – ищи свищи ветра в поле. Да, те самые. Должны признаться, вы упорно трудились в лаборатории, а ваши опыты в области оптики заслуживают самого пристального внимания. Но вы же, тысячу извинений, дальше своего носа ничего не видите! Чем вы тут занимаетесь?!
 - Поляризацией света, - еле выдавил из себя смутившийся Дэвид.  
 - Мы бы назвали это иначе…
 - Простите, вы всегда хором отвечаете? – не выдержал экспериментатор.
 - Ах, Дэвид, вот вы, вроде бы, умный человек, а такие глупые вопросы задаете. Мы братья-близнецы. Мы даже думаем хором! Хотя сейчас это не главное. Вот скажите нам, вы же в залах Фабрики Стекла бывали? Бывали. Форму большого зала видели? Видели. Осколки разноцветного стекла собирали? Собирали. В зеркало заглядывали? Заглядывали. Опыты со светом проводили? Проводили. А соединить не догадались?!
 - Ну я об этом как-то не думал…
 - О времена, о нравы! Он не думал! Тоже мне, ученый, - хмыкнули Законы Оптики. Пожалуй, на сегодня хватит. Увидите вашего доброго друга, передайте, что мы готовы мириться. И повнимательней с опытами, домой хочется, аж жуть.
 - Куда домой? – не сразу понял Дэвид.
 - В Стеклянную Долину!!!

 Ни в эту ночь, ни на следующий день он так и не смог сомкнуть глаз, движимый неутолимой жаждой завершить начатое когда-то дело и сдержать данное Радужному гному обещание помочь. Невзирая на многочисленные возражения, Дэвид перетащил в лабораторию все накопленные в детстве богатства – все до единого осколки разноцветного искристого стекла – и часами ставил опыты, вспоминая малейшие детали своего самого удивительного приключения и недавнего, не менее удивительного разговора.  Многочасовые бдения Дэвида не остались без внимания старого профессора.

  - Мне кажется, вы слишком буквально поняли мое замечание, Дэвид, - заметил он, столкнувшись с ним поздним вечером в дверях лаборатории. – Развейтесь, проведите время с друзьями, сходите на новый аттракцион, кажется, «Комната смеха». Говорят, весьма увлекательное занятие.

О новом аттракционе действительно гудел весь город, друзья давно звали Дэвида посмотреть на это чудо своими глазами, и он все же решил воспользоваться советом профессора, выбравшись за стены университета.
Люди шептались, пересматривались, перемигивались, спорили и удивлялись, но равнодушным из «Комнаты смеха» не выходил никто. Заплатив по доброте душевной не только за себя, но и за закадычных друзей – Мэтью и Джозефа Рейнбоу – Дэвид перешагнул порог комнаты. Зеркала, зеркала, зеркала, зеркала… Толстый, тощий, низенький, высокий, на коротких кривых ножках, с перекошенным лицом и с ужасными ушами... Каким только не увидел себя Дэвид… Зеркала творили совершенно иную реальность для тех, кто с любопытством в них заглядывал. Оптический обман…

 - Как же я раньше не догадался?!

 Хлопнув себя по лбу, Дэвид стремглав выбежал на шумную улицу и, оставив позади обескураженных спутников, что есть мочи помчался в лабораторию. Открыв дрожащими руками давно заедавший скрипучий замок, он принялся высыпать на рабочий стол осколки, переливчатый жемчуг, блестящую мишуру, золотистую металлическую стружку, зеркальные пластины, заготовки матового и прозрачного стекла, цилиндрические тубусы различного размера и диаметра, забавные колесики, винтики и шурупы. Он собирал все это воедино, словно огромный, доселе не виданный пазл, хмыкал, бормотал себе под нос только ему известные формулы, вскрикивал, бросал заготовку, опускал руки, снова вскрикивал и вновь принимался за дело, собирая все новые и новые вариации возможного прибора.

 И наконец, свершилось. Заглянув в смотровой глазок последнего из собранных им цилиндров, Дэвид не в силах был оторваться от открывшегося его взору прекрасного в своей симметрии удивительного рисунка, настолько яркого, насколько только может воспринимать цвета человеческий глаз. Рисунок переливался радужными красками, сиял солнечным цветом, открывался все новыми и новыми гранями, меняясь при каждом прокручивании тубуса и перетекая в нечто совершенно новое. Дэвиду казалось, что из тубуса веет прохладой долгожданного летнего дождя, свежескошенной травой, первым снегом, парным молоком некогда любимицы Дэвида – коровушки (как он ее ласково называл) Мэри. И стоит прильнуть к смотровому глазу еще раз, и вот ты уже бежишь по дорожкам родного поместья, чувствуя босыми ступнями утреннюю прохладную росу.

 Первые солнечные лучи застали Дэвида врасплох. Как, впрочем, и нагрянувший ни свет, ни заря, профессор.

 - Вы работали всю ночь, Дэвид? Мне казалось, вы намеревались отдохнуть с друзьями, пройтись, развеяться…Вы не покидаете лабораторию вот уже несколько месяцев!

 Старик укоризненно покачал головой.

 - Мой дорогой профессор, оно того стоило! Я изобрел… изобрел… А что же я, собственно, изобрел?... Ах, да! Я хочу назвать это калейдоскоп: от греческих слов калос (красивый), эйдос (форма) и скопео (видеть).
 - Ваши познания в греческом меня просто потрясают, - с едва сдерживаемой усмешкой произнес профессор, - но позвольте для начала взглянуть…

Дэвид бережно передал ему в руки небольшой цилиндр.

 - Красота должна быть во всем….- пробормотал профессор, разглядывая изобретение. Тубус из шелковистой телячьей кожи с узорчатым тиснением, инкрустированный перламутровыми вставками и мелкими каплями мерцающего авантюрина, с вращающимся колесом из вскрытого лаком черного дерева, обрамленного по канту изящными накладками цвета турецкого золота, сам по себе приковывал немалое внимание.

 Чуть поколебавшись, профессор приник к смотровому зрачку. Прошла минута, две, пять, десять. Старик сидел, не шелохнувшись, все также глядя в глазок калейдоскопа. Дэвид с тревогой заметил, что по щекам седовласого старика катятся слезы.

 - Вы можете называть это как угодно, мой мальчик, - наконец нарушив молчание, произнес профессор. Но вы воссоздали Карту Счастливых Дорог. Полагаю, наш общий радужный знакомый будет на седьмом небе от счастья. Не смотрите на меня с таким изумлением, Дэвид. Я тоже когда-то был ребенком… Ах, как же мне хотелось взглянуть на Стеклянную Долину! Но я видел лишь малую часть…А потом и вовсе перестал видеть. Долг, работа, суета – все это отдаляло меня от Фабрики Стекла и Стеклянной Долины так быстро, как только может мчаться запряженный лучшими скакунами экипаж. И вдруг появились вы. Вы взрослели, мужали, набирались ума и опыта, но в глазах ваших горел тот же огонь, что и в моих много-много лет тому назад.

 Дэвид внимал словам профессора, как малое дитя, открыв рот и позабыв о приличиях. Ему все еще думалось, что в своих руках он держал просто забавную игрушку, ни больше, ни меньше.

 - Профессор, простите мне мое любопытство, но почему вы плакали?

Казалось, даже пылинки в университетской лаборатории замерли в ожидании ответа.

 - Вам еще совсем немного лет, Дэвид, но когда-нибудь и вы поймете, какое это счастье – увидеть мир глазами ребенка.
 - Это не счастье, это волшебство! – внезапно раздался за их спинами знакомый журчащий голос.
 - Радужный Спектр!- Дэвид бросился навстречу непонятно откуда появившемуся гному.
 - Посторонись!!!

 Из вестибюля в открытую дверь лаборатории вприпрыжку влетели Законы Оптики, Любопытство, Зеркало и даже Яркий Свет. Вошедшая последней Логика практически приплясывала от восторга.

 - Дэвид, мы так рады, мы так рады, мы так счастливы!!! – наберебой галдели гномы, обступив с трудом стоявшего на ногах юного изобретателя. – И дело даже не в том, что мы наконец-то вернемся домой, а в том, что Стеклянная Долина вновь наполнится искренним смехом, счастливыми воспоминаниями, яркими красками и бесконечной любовью.
 - Но ведь каждый из вас увидит в калейдоскопе свои узоры, которые никогда не повторяются…
 - В этом и таится волшебство, Дэвид. Какими бы тропами не вел тебя калейдоскоп, все мы обязательно встретимся, мой друг…
 - В Стеклянной Долине?
 - Да, Дэвид. В Стеклянной Долине по дороге в счастливую страну под названием ДЕТСТВО.




www.BrokenGlassFactory.com www.krasivoesteklo.ru
2016 года 01 мая
Сюжет: Дмитрий Берман и Виктория Медведева
Оригинальный авторский текст: Виктория Медведева
Аудио версия сказки: Владимир Иванов http://krasivoesteklo.ru/fable/Skazka-max-quality.mp3

 

 

НОВОСТИ НАШЕЙ МАСТЕРСКОЙ
Быстрый заказ товара

Заполните форму, и наши менеджеры свяжутся с Вами в ближайшее время!